Трудные леди школы Бауман  - Марина Болдова

– Эту картинку из пазлов Тошка собирал с отцом. И неизвестно, кому было интереснее: отцу или сыну, – Вика показала Борину рукой на вертящийся стул у компьютерного стола, а сама присела на детскую кровать. – Сашка мог часами ползать по полу, играя с ним.

– Гурский знал о том, где воспитывалась Софья? – задал вопрос «в лоб» Борин.

– Знал, конечно. Ему об этом еще Сонин отец рассказал. И как она попала в школу Агнессы Бауман, Сашка тоже знал.

– Расскажите про драку. Все, что вам известно.

– Немного. Соня и эта девочка, которую избили, раньше дружили. Я не знаю, из-за чего они на нее набросились. Что-то связано с учебой. У этой девочки, Ани, мама преподавала в их школе. Аня попала в больницу с тяжелыми травмами. Долго лечилась, потом куда-то уехала. Соня пыталась ее найти, но безуспешно. Кстати, отец Сони оплачивал Ане лечение. Это, конечно, не оправдывает его поступка: Соню-то он от наказания «отмазал».

– В избиении призналась ее подруга.

– Да. Он, наверное, заплатил ей. Или ее родителям, как там у вас делается. Ну и ментам, конечно, извините.

«А у нас по-всякому делается! – зло подумал Борин, глядя на спокойную уверенность молодой женщины. – Приходят вот такие, с деньгами и без совести, и кто-то при погонах, но тоже без совести, берет мзду, так это всегда на Руси называлось. Да и сейчас звучит не лучше – взятка».

– Соня мне однажды сказала, что ей удалось забыть все, что было с ней в подростковом возрасте. Кроме Ани. Она всегда чего-то ждала. Встречи с ней, разговора, пусть скандала. Ей так хотелось поставить точку. И еще. По-моему, она даже скучала по ней. Даже не так. По Аниной семье. Завидовала той с детства. Хотя что они имели, живя на зарплату учительницы и грошовую пенсию бабушки? Но у них было то, чего не хватало Соньке. Да и мне не хватало того же в моей семейке. Любви и заботы.

– Да, заботы. И не такой, когда «купи себе что хочешь, девочка», – тихо добавила Соня, входя в комнату сына. Она подошла к окну и присела на низкий подоконник.

Борин развернулся на стуле к ней. От красоты этой женщины у него, как и впервые, когда ее увидел, захватило дух. «Она будто и не замечает, до чего хороша. А не в этом ли дело? Отвергнутый поклонник, злость, месть…» – мысль была неожиданной.

– Я любила после школы ходить к ней. Так уж повелось с первого класса. Хотя дома меня ждала няня Полина, любившая меня по-своему. Она меня закармливала, баловала, шалости мои перед отцом покрывала. А у Ани дома была одна бабушка Кира. Очень больная, она у нее сталинские лагеря прошла. Маленькая, сухонькая, весу в ней – половина моего. И пирожков вкусных, как у Полины, не пекла. Просто не умела. «Кулинар из меня аховый!» – говорила. Аня разогревала второпях сваренные мамой щи, наливала мне, себе и бабушке. А потом ставила перед ней лимонад в бутылке и разломанную на кусочки черную шоколадку в сахарнице. Я как-то принесла с собой батончики «Сникерс», подумала, обрадуется. Она и обрадовалась, но только не батончикам, а моему вниманию. «Ты чуткая девочка, Сонечка, спасибо!» – вот это внимание друг к другу и было основой их отношений. Они знали друг о друге все. И обо мне тоже. На день своего рождения в первом классе я получила в подарок сборник Агаты Кристи. Знали Ларцевы, что я обожаю детективы.

– Так что же вы такую подругу и… Дружба закончилась?

– Как вам объяснить? Все произошло… от стыда. Сначала я стала хуже учиться. Вот приходим мы к Ане, как всегда, после уроков. Аня с порога о пятерках, а бабушка Кира на меня смотрит. Чем мне похвастаться? Трояк на трояке. Аня – на кухню, а я молчу. А бабушка Кира мне говорит, какая я умная и талантливая. «Просто поверь в себя!» – говорит. А мне стыдно. Я-то знаю, что все не так. Аня со мной заниматься стала, подтягивать. А у меня опять выше тройки никак. Перестала я к ним ходить. И замена Ане быстро нашлась: подружки, среди которых я была самой умной.

– А драка из-за чего произошла?

– Мне светила пара за диктант, уже третья у Аниной мамы, третья за неделю. А за четверть вообще твердая пара. Отец лишил бы меня карманных денег, а я и так задолжала. Я Аню попросила поговорить с матерью. А она предложила со мной позаниматься. Я обозлилась. Танька Косова подговорила еще двух девчонок, и мы подкараулили Аню в сквере, хотели просто припугнуть. – Соня закрыла рукой глаза, словно им стало больно от яркого света.

– И это причина жестокого избиения? – Борин старался говорить ровно.

– Я ничего не помню. Не помню, чтобы так била Аню. Нет, это я не оправдываюсь сейчас, действительно я не била так сильно, чтобы нанести такие травмы.

– Значит, вы считаете, что ее избили другие участницы драки, Косова, например? Но только не вы?

– Какая теперь разница? Я виновата, драка произошла по моей вине. Правильно Аня думает. И понятно, почему ничего не забыла. Только при чем здесь ребенок?! Пусть вернет мне сына, а разбирается со мной. Нельзя же так!

– И мужа вашего, вы считаете, тоже убила Анна Ларцева? – жестко спросил Борин.

– Сашу? Как убили? Его никто не убивал. Это просто авария. Вика?!

– К сожалению, не просто. Тормозной шланг был подрезан. Александр Гурский погиб не случайно.

Борин почувствовал, как в кармане куртки вибрирует мобильный телефон.

– Слушаю, Артем. Так. А номер? Хорошо. Очень хорошо, – он отключил трубку. – Софья Александровна, выслушайте меня внимательно. С момента похищения сына все звонки с вашего мобильного и с домашнего номера переводились на телефон мужа. Пока похитители никак не проявились. Но за последние два часа кто-то пытается вам дозвониться домой. Очень настойчиво. На телефонной станции уже сняли переадресацию на телефон вашего мужа. Теперь звонок пройдет напрямую к вам.

– А номер? Можно же узнать, с какого номера звонили?

– Уже установлено. Это номер мобильного. А принадлежит он некоей Маргарите Михайловне Ляшенко.

– Ляшенко? Подождите! Ксюша! – позвала Вика, высунувшись в коридор.

– Что случилось?

– Как имя твоей мачехи?

– Маргарита. Маргарита Михайловна.

– Ничего не понимаю. Зачем твоей мачехе понадобилось звонить мне? Может быть, тебя ищет? – Соня растерянно посмотрела на Ксюшу, затем на Борина.

– А она звонила?

– Подождите. Мы так ничего не выясним. Нужно просто дождаться очередного звонка. Так, господин следователь? – Вика повернулась к Борину.

– Так. Но я бы не стал особенно надеяться на этот звонок. Он может оказаться совсем не относящимся к делу. Хотя и не исключаю, что это то, чего мы ждем.

Глядя на решительную и прямолинейную Вику, на мягкую, рассудительную Ксению, Борин подумал, что за Софью Гурскую можно не волноваться. Он узнал про этих молодых женщин все, что было доступно его ведомству. Он вчитывался в строки протоколов задержания малолетней Софьи Риттер, акты медицинского освидетельствования Вики Шляхтиной и с трудом верил, что все это про них.